На прошлой неделе торжественно открыли дворцово-парковый ансамбль в Несвиже. Первоначально объект планировали сдать в эксплуатацию к 2010 году, но работы не были завершены. За 8 лет реставрации сменилось три генподрядчика: начинал Лидский стройтрест, продолжал Барановичский, заканчивал Солигорский. В 2009-м свои былые владения посетила Эльжбета Томашевска-Радзивилл.

Она критически высказалась по поводу купола-«цыбулины» на башне, и его демонтировали. Правда, и сегодняшний вариант купола вызывает у независимых специалистов замечания. Дискуссии по поводу реставрации замка продолжаются не только в профессиональных кругах. Не нужно иметь специальное образование, чтобы заметить стеклопакеты, двери ПВХ, гипсокартонные своды и огромные кондиционеры в экспозиционных залах.
TUT.BY поговорил о наболевшем с начальником управления по охране историко-культурного наследия и реставрации Министерства культуры Игорем Чернявским. Для него восемь лет реставрации замка прошли «нормально, хотя Несвиж и требовал много внимания и забот».

“Специалисты отметили, что мы пошли правильным путем”

— Игорь Мефодьевич, реставрация замка длилась восемь лет. Если посмотреть через призму мирового опыта, достаточно ли восьми лет, чтобы профессионально провести работы на таком уникальном объекте?

— С учетом того, что работы закончены и этот памятник архитектуры начинает жить другой жизнью, можно сказать, что достаточно. Возможно, понадобилось бы больше времени, если бы в замке сохранилось много живописи. Реставрация живописи и лепнины требует скрупулезного подхода и одной руки реставратора. Поставить рядом второго реставратора иногда просто невозможно. Но в Несвижском замке хватило и рук, и реставраторов, и специалистов общестроительных специальностей, и музейщиков… Но, с другой стороны, всегда хотелось бы взять больше времени. Восемь лет – достаточно короткий период. Для специалистов это была работа беспрецедентно интенсивная.

— Сегодня много нареканий по поводу несоответствия уровня реставрационных работ международным стандартам…

— В феврале 2010 года Несвижский замок посетила миссия экспертов. Среди них был ведущий международный эксперт ИКОМОС (Международный совет по сохранению памятников и достопримечательных мест) Михаэль Петцет (Мюнхен, Германия) и Любава Морева, программный директор Бюро ЮНЕСКО в Москве. Они провели два дня в Несвиже, изучили работы на замке, документацию, в том числе и техническую, архитектурный и строительный проекты. На основании их доклада Комитет Всемирного наследия ЮНЕСКО принял решение относительно состояния объекта и работ. В целом даны положительные оценки. Единственное замечание касалось восточной галереи. Но эксперты отмечают, что мы все сделали правильно при работе с галереей, других вариантов не было, как ее разобрать и восстановить по документальным источникам и натурным исследованиям. Но есть правило, что подобного рода решения принимаются после согласовании с Центром Всемирного наследия ЮНЕСКО.

— Почему разбор галереи не был согласован с ЮНЕСКО?

— Работа в Несвижском замке шла очень интенсивно. Чтобы не останавливать производственный процесс, принимались такие быстрые решения. Этому вопросу были посвящены заседания трех Республиканских научно-методических советов с учетом сведений, полученных в ходе обследований конструкций и грунтов. Первоначально по галерее не было исчерпывающих исследовательских данных. Только когда разбирали, установили, что под ней на глубине около пяти метров – непрочный грунт. Во-первых, проблема заключалась в том, что в XVIII веке увеличили площадь галереи и надстроили дополнительный этаж без усиления фундамента. Во-вторых, когда насыпали замчище в XVI веке, в какую-то его часть попал грунт, за несколько столетий превратившийся в подобие торфа. Он не мог обеспечить устойчивость конструкции. Когда в замке находился санаторий, здание галереи уже было признано аварийным. А из письма управляющего князю Радзивиллу Рыбоньке известно, что галерея уже разрушалась в ходе ее реконструкции.

— Можно ли было сохранить галерею?

— Можно было сохранить при условии гарантий, что людям и экспозициям там находиться будет безопасно… Этот вопрос вызывал дискуссии, потому что не все глубоко знают проблемы, связанные с галереей. Не учитывают, что в XVIII веке там не проводились работы по усилению фундамента, что отдельные конструкции нужно было перекладывать, фундамент довести до несущих грунтов, а некоторые своды вообще не имели опоры. В документах это все зафиксировано. И когда документацию изучали специалисты ИКОМОС и ЮНЕСКО, высказали мнение, что мы пошли правильным путем. Правомерность действий белорусских специалистов была отмечена и на заседании белорусско-польской группы экспертов по наследию Несвижа.

— Помимо разбора восточной галереи, не совсем прозрачна ситуация со сбитой аутентичной лепниной…

— Лепнину оценивала группа белорусско-польских экспертов. Свое заключение по ней дал один из ведущих в Европе специалистов по реставрации лепнины Януш Смаза, после того как провел на строительных лесах более двух часов. Он ознакомился со всей документацией, с химико-физическими исследованиями и на заседании экспертов сказал: “Хорошо, если вам удастся сохранить 10% лепнины”. У нас получилось сохранить на фасаде аутентичной лепнины около 20%.

Еще в XVIII веке во время реконструкции Несвижского замка в растворе использовали песок с большим процентом глины. Песок, глина, известь — материалы разные по своему характеру и по-разному себя ведут в штукатурке. Поэтому лепнину приходилось очень часто ремонтировать. Во времена санатория ремонт замка проводили с применением цемента. Никто не делал ни шаблонов, ни обмеров, ни химико-физических исследований состава материалов. К тому же кирпич, на котором была лепнина, оказался в некоторых местах деструктурирован на глубину до пяти сантиметров. Необходимо было сначала подвести нормальный кирпич, а уже потом разместить лепнину.

Что касается того “сбита или не сбита”… Во время каждого своего приезда в Несвижский замок, я делал фотофиксацию. И готов предоставить фотографии, на которых видно, что лепнина была снята, каждый ее фрагмент пронумерован и складирован для двух нужд. Пригодную для возвращения на фасад реставраторы вернули. А та, которая из-за некачественного изготовления и ремонтов не подлежала восстановлению, была обмерена. По этим обмерам и воссоздали элементы декора.

— А что касается лепнины в интерьерах?

— В период санатория по медицинским нормам помещения красили масляной краской. Она создает паронепроницаемую пленку. Это приводит штукатурку, в том числе и лепнину, в негодность. Некоторое количество лепнины нужно было снять, чтобы оценить ее состояние, реставрировать, выполнить шаблоны для восстановления утраченного декора. Поэтому я не могу согласиться с позицией “сняли лепнину, что-то с ней там сделали…”
“Эльжбета Томашевска-Радзивилл критиковала много чего”

— Как получилось, что купол-«цыбулину» на одной из башен заменили только после критики былой владелицы замка Эльжбеты Томашевской-Радзивилл?

— Эльжбета Томашевска-Радзивилл критиковала много чего. Она говорила, что и здесь, и там что-то не соответствует ее детским воспоминаниям. В чем-то удавалось ее переубедить, в чем-то нет. Но замок восстанавливался не по отдельным воспоминаниям, а на основании документальных источников: инвентарей, обследований, иконографического материала.

Что касается “цыбулины”… Принципиально не называю это “цыбулиной”. Это килеобразные фронтоны, которые широко использовались в древнерусской, московской, в том числе и западноевропейской архитектуре. Но купол мы обсуждали уже с 2003 года. И заменили его абсолютно не потому, что кто-то что-то раскритиковал. Специалисты не сомневались, что рано или поздно это придется сделать. Но в Несвижском замке возникла форс-мажорная ситуация – пожар. Нужно было оперативно заниматься ликвидацией его последствий. Поэтому для укрытия башни использовали разработанный к тому времени проект, где купол воссоздан по гравюре Томаша Маковского. К тому же в тот период предполагалось, что замок будет реконструирован на различные периоды своего существования. Такой подход нельзя признать верным.

В январе 2010 года Республиканский научно-методический совет на основании эскизного предложения принял решение о замене купола. В совете участвуют ответственные специалисты, и никто на пальцах, эмоционально заменить купол не решился бы. После того как Сергей Друщиц, научный руководитель работ на памятнике архитектуры, предоставил проект купола, совет принял решение. Замену осуществили за счет добровольных пожертвований юридических лиц и граждан. Но средства и сегодня собраны не до конца. Поэтому каждый еще может внести их на соответствующий расчетный счет Несвижского музея-заповедника.

— Но даже новый купол не выглядит пропорционально…

— Дело в том, что это четвертое завершение башни за всю историю. Первое одноярусное было в XVIII веке, кое-что изменилось в XIX веке и в 20-30 годы XX века. Сегодняшняя пропорция несколько отличается от предыдущих завершений, его проект основывается на архивных чертежах. У архитектора, в первую очередь, была задача передать стиль замка в целом.

“Я тоже хотел бы, чтобы кондиционеры там не стояли”

— Насколько оправдано использование в объекте стеклопакетов и пластиковых дверей?

— Стеклопакет — это теплосберегающая конструкция остекления. В его применении нет ничего необычного для сохранения тепла в музейных помещениях, где нужен свой климат. Другой вопрос, в какую столярку вставлен стеклопакет: в деревянную, металлическую или пластиковую… Покажите мне в Несвижском замке оконно-дверные заполнения, которые не соответствуют своему историческому образу? Я не видел ни металлической, ни пластиковой столярки ни в каменице, ни в замке, ни в галерее, ни в арсенале, ни в прибрамных корпусах. Столярка там деревянная. Если кто-то сегодня может предложить другую технологию теплосбрежения и обеспечения климатических условий для сохранения музейной экспозиции, рациональнее было бы не просто критиковать, а сказать, что есть такие-то технологии и давайте их использовать.

— Но тамбуры в замке абсолютно современные!

— Тамбуры на отдельных входах установлены в целях теплосбережения, исходя из действующих нормативов. У человека, который придет в замок сегодня, через десять или пятьдесят лет не возникнет иллюзий, что это сделано или во времена Радзивиллов, или по образцам того времени. Мы тоже говорим, что тамбуры не совсем сочетаются с интерьерами. Но, во-первых, они не везде, например, на входе в замок их нет. А во-вторых, через десять или тридцать лет будут найдены новые методы теплосбережения, и они будут удалены без всяких проблем. Главный принцип работы реставратора, чтобы то, что он привносит в объект, даже лаки в живописи, можно было удалить без причинения вреда объекту. То, что сегодня привнесли архитекторы, проектировщики и конструкторы для теплосбережения и обеспечения объекта современными музейными технологиями, не вызывает иллюзии подделки, будто это было сделано в XVI-XVIII веках. Тоже важно, чтобы вы пришли и, увидев современную дверь, понимали, для чего она вставлена и какая у нее функция. А рядом видели дверь, которая, может, и сделана сегодня, но полностью передает характер XVIII века.

— Впечатление от посещения замка в том числе портят большие кондиционеры в экспозиционных залах…

— Я тоже хотел бы, чтобы кондиционеры там не стояли. Но они нужны для обеспечения соответствующих условий сохранения музейных экспозиций. Другой вопрос, что они там такие, какие есть. Возможно, через какое-то время появятся другие технологии… Или когда кондиционеры будут закрыты ширмами, никто даже не обратит на них внимания. Содержание объекта кондиционеры принципиально не меняют.

“Не было цели восстановить каждый объект на своем месте”

— Насколько я знаю, когда проводилась музеефикация второго пускового комплекса, была приглашена группа ученых для научного сопровождения и консультаций. Почему после проведенных исследований и экспертного заключения через месяц от их услуг отказались?

— Мне сложно говорить о музеефикации, так как ею занимались специалисты другого структурного подразделения Министерства культуры. Могу допустить, что речь идет о дискуссии по поводу мебели. Я присутствовал на этом совещании и в какой-то степени был его инициатором. Со стороны определенной части ученых была критика предложений реставраторов. Когда готовилось заключение критического характера, ими наверняка не учитывался подход к выполнению работы. По правде говоря, альбом мебели в резиденции Радзивиллов, о котором идет речь, был сделан даже не человеком, а компьютером.

— Что вы имеете в виду?

— Архитекторы проанализировали весь фотоархив Несвижского замка и выяснили, что иногда одна и та же мебель стояла в разных комнатах. Для фотографирования мебель перемещалась за фотографом. Фотографии отсканировали, обработали в “Фотошопе”, изображения развернули в необходимой проекции, и на их основе выполнили проект. Мебель взяли не из головы архитектора, а из иконографических источников.

Насчет того, что чье-то мнение проигнорировали… Я считаю, что желательно, чтобы ученые спорили между собой открыто, а не высказывали таким образом обиду, что кого-то не пригласили, а кого-то пригласили… В работе над экспозицией участвовали специалисты с учеными званиями, которые к тому же занимаются темой Радзивиллов.

— Но все-таки почему от услуг специалистов отказались?

— Мне сложно сказать “почему”. Обычно отказываются от услуг, если они не соответствуют задачам проекта. Любая музейная экспозиция создается не потому, что кому-то чего-то хочется. А разрабатывается тематико-экспозиционный план, который обсуждается ведущими специалистами музейного дела.

— Я была в Несвижском замке в день открытия. И, насколько поняла, не везде мебель соответствует той, которая на фотографиях Радзивиллов

— Несвижский замок – уже не резиденция, а музей. Когда человек приходит в музей, он должен почувствовать атмосферу определенного периода. Фотография фиксирует то, что было в конкретный момент. Там, где создавалась интерьерная экспозиция, не было цели восстановить каждый объект на своем месте. В замке есть аутентичная мебель, которая не всегда связана с самим замком. Ее приобрели на аукционах, но по стилю она подходит под этот интерьер. Сегодня там около ста радзивилловских экспонатов и около 1200, связанных с эпохой.
“Предпосылок для исключения Несвижа из списка ЮНЕСКО нет”

— Как вы считаете, есть ли предпосылки для исключения Несвижа из списка ЮНЕСКО?

— Судьба объекта будет зависеть от того, как мы все — местная и республиканская власть, заинтересованные инвесторы — будем себя вести на территории всего номинированного объекта. А это значит, на территории замка, всех парков, костела Божьего Тела, буферной зоны, а это весь исторический город, прилегающие поля. Предпосылок для исключения Несвижа из списка ЮНЕСКО нет. В марте было очередное заседание комиссии по управлению объектом всемирного наследия. Там мы рассмотрели пять инвестиционных проектов, которые запланированы в прилегающей зоне. По некоторым предложениям были замечания, проекты переработали. Если вдруг нам нужно будет отступить от принятых документов, то есть возможность консультаций с Центром Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Пока нет комментариев.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля помечены (*).

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>